Greta от PlayBrew - пиво сварено в стиле Фруктовый кислый эль (Fruited Sour Ale). Дождь барабанил по крыше "Серебряной флейты", словно отсчитывая последние минуты жизни джазового бара. Завтра грузовик увезет все: потертые стулья, потемневшие от времени фотографии музыкантов, даже эхо смеха и музыки, что годами наполняли это место. Алекс, последний управляющий, прислонился к стойке, пытаясь найти утешение в коротком отдыхе. — Ну, Алекс, — пробормотал он себе, — дай себе пятнадцать минут. Пока грузовик не приехал. Просто… поспи. И он закрыл глаза. И провалился в тишину. Но тишина длилась недолго. Вскоре ее разорвал звон хрусталя, смех – мужской, хриплый, и женский, словно перезвон колокольчиков. А потом – музыка. Джаз, живой, пульсирующий, с надрывным воплем трубы, глубоким рокотом контрабаса и страстным криком саксофона. Алекс открыл глаза и очутился в другом мире. Зал сиял огнями, был полон танцующих людей. — Эй, ты! — раздался голос рядом. — Ты же не собираешься стоять как статуя? Танцуй! Его втянули в вихрь движения. Танец был безумным, первобытным, каждый шаг – удар сердца, каждый поворот – вспышка молнии. Он не понимал, что происходит, но его тело двигалось само, подчиняясь ритму. В луче прожектора появилась она – Грета. В платье из струящегося шелка, с диадемой и жемчугом, с алыми губами, словно нарисованными кровью. Доброй ночи, мои дорогие… – прошептала она в микрофон и запела. Не песню – заклинание. Каждое слово – поцелуй, каждая нота – воспоминание. Алекс замер, чувствуя, как к горлу подступает ком. Это было не просто пение – это было прощание. Когда последний аккорд затих, Грета сошла со сцены и подошла к нему. Она не спросила, кто он, не удивилась его одежде. Просто взяла его за руку. Ее пальцы были теплыми, как летний вечер. Пошли, – сказала она и повела его к бару. Бармен, высокий мужчина с усами в белом жилете, молча кивнул и налил в высокий бокал янтарную жидкость. Саур эль, – сказал он, протягивая бокал. – Сегодня он особенно хорош. Алекс сделал глоток. Вкус был невероятным. Сначала – свежесть лимона, потом – кислинка лайма, затем – сладость мандарина. Под всем этим – глубокая нота вина, выдержанного в дубовых бочках. Аромат – смесь специй, дыма, ванили и чего-то неуловимого, чего-то, что пахло воспоминаниями, которые еще не случились. Грета смотрела на него с улыбкой. Затем положила ладонь на его бедро. Жаль, что это моя последняя ночь здесь, – прошептала она. – Но я рада, что встретила тебя. И поцеловала его в щеку. В тот же миг все исчезло. Алекс проснулся. Пустой, тускло освещенный зал. Звук подъезжающего грузовика. Реальность вернулась. Перед тем, как начать разбирать бар, Алекс остановился перед зеркалом, чтобы поправить волосы. И увидел. На щеке – легкий, едва заметный отпечаток помады. И аромат. Тонкий, сладковатый, с нотками дыма и ванили. Как во сне. Как в той ночи