Robb-YRobb-Y от PlayBrew - пиво сварено в стиле Фруктовый кислый эль (Fruited Sour Ale). Под неоновым дождём Сугури-Сити дрожал от энергии гонок, от рёва скоростных болидов, рвущих границы звука. Город давно перестал быть просто мегаполисом — он стал живой трассой, где каждый день начинался и заканчивался игрой. И в этом городе гонщики были бессмертными богами.
Но лишь один человек знал цену этого бессмертия — Робби.
Она должна была умереть на трассе «Красная Линия» — главном чемпионате Сугури-Сити, управляемом корпорацией N-Dynamics. Её машина врезалась в энергобарьер на скорости 412 км/ч. Тело разорвало, как бумагу. Но смерти не дали забрать своё.
N-Dynamics пришли первыми за телом Робби — не медики, не друзья, а инженеры в белых комбинезонах. Они собрали Робби заново. Не из сострадания. А по контракту. Пожизненному.
Проснувшись в лаборатории среди мерцающих панелей и тихого гула охлаждения, она увидела: вместо рук — гладкий металл, вместо рёбер — гибкие сегменты углеволокна, вместо сердца — биомеханический регулятор, подчинённый корпоративным протоколам. Её лицо оставили человеческим. Но глаза — уже нет. Они больше не были её.
— Ты теперь наша лучшая гонщица, — сказал куратор без улыбки. — И будешь вести наши машины по трассе, пока можешь функционировать. Волноваться не о чем: мы обеспечим, чтобы ты функционировала долго.
С тех пор прошло два года. Робби — безоговорочный чемпион всех гонок, в которых её заставляют участвовать. Победы больше не приносят радости. Единственное, что ещё дарит свободу — чувство скорости. Чувство встречного ветра на лице и теле, даже если тело уже не принадлежит ей.
В тот вечер город был особенно ярким. Неон отражался в лужах, как жидкая электроника, пульсируя в такт невидимому ритму. Робби остановилась у старой забегаловки в нижнем секторе — единственном месте, где к ней относились как к человеку, а не как к продукту.
Хозяин — низкорослый старик с блестящим протезом вместо левой руки — подал ей привычный металлический стакан.
— Саур эль, — сказал он. — Чёрная смородина и шиповник. Специально для тебя.
Его аромат — густой, как утренний туман над заброшенными садами: сначала — терпкая кислинка чёрной смородины, насыщенная, почти винная, с оттенком лесной тени и прохлады. Затем — сладковато-пряный шиповник, раскрывающийся медленно, как старая рана, заживающая под солнцем: цветочный, чуть древесный, с нотой сухих лепестков и тёплого металла.
А вкус — острый, как искра на языке. Сначала — кислота, резкая, будто удар по нервам. Потом — глубокая, утоляющая горечь, как признание. И в конце — тёплое послевкусие, мягкое и упрямое, как надежда, которую не убьёшь ни кодом, ни контрактом.
В этот миг Робби чувствовала, как её механическое сердце замедляет такт. Нейрокод молчал. А внутри — просыпалась та, кем она была до трассы. До стали. До пожизненного долга.
На огромных экранах вдоль улицы мелькала реклама нового сезона «Красной Линии». Слоган сиял хищным белым: "Скорость — это судьба".
Робби смотрела на свой отражённый профиль среди розовых неоновых линий — гибрид, инструмент, собственность. Но внутри, за слоями полимеров и карбона, ещё теплилось то, что корпорации не смогли вырезать. Жизнь.
Она сделала еще глоток саур эля — и решила. Если корпорация дала ей новую жизнь ради гонок, то именно там, на трассе, она заберёт её обратно. Город был их ареной. Но скорость… скорость всегда принадлежала ей.
Когда двигатель SX-9 взревел, воздух дрогнул. Робби улыбнулась — впервые за долгое время.
Она готова идти против судьбы. Потому что сегодняшняя ночь принадлежала только ей.
И саур эль всё ещё жил на её языке — как напоминание: Человек — не аппарат. Он — вкус, боль и выбор
